- Что ж?.. Дело хорошее,- молвил Патап Максимыч.- Съезди в самом деле, попроси. И от меня попроси, она самым лучшим порядком уладит все... Да что невеста не кажется?.. Неужто до сей поры нежит в постели белое тело свое?
- В светелке наверху сидит. Сейчас кликну ее. Сама еще не видала сегодня ее,- сказала Аграфена Петровна, выходя из горницы.- Только будь ты с ней, тятенька, осторожней, да опасливей, шуточки-то не больно распускай. Она такая стыдливая, совестливая. И с женихом даже стыдится словом перекинуться. Говорила я ей, что так нельзя,- не слушается.
"Прыгает, видно, девка по-козьему, а как косу-то под повойник подберут, станет ходить серой утицей,- подумал Чапурин, когда вышла из горницы Аграфена Петровна.- Девичьих прихотей не перечесть, и на девкин норов нет угодника и не бывало".
* * *
Скоро воротилась Аграфена Петровна, а вместе с ней и Дуня пришла. Была она до крайности взволнована, лицо алым румянцем подернулось, от усиленного перерывчатого дыханья высоко подымались девственные ее груди. С потупленными взорами, несмелой поступью подошла она к названному отцу и смутилась, ровно грех какой совершила, либо постыдный поступок.
- Здравствуй, дочка, подходи ближе,- весело и приветливо сказал, увидавши ее, Чапурин. Подошла Дуня, поздоровалась с ним.
- Сядь-ка рядком, покалякаем,- сказал Патап Максимыч, указывая на стоявший возле стул.
Ни слова не молвив, Дуня села возле названного отца.
- Каково поживаешь? Не соскучилась ли? - немного помедливши, спросил Патап Максимыч.
- Нет,- тихонько ответила Дуня.