- Матушка Манефа обещалась,- ответила Аксинья Захаровна.
- Значит, и мясное надо и рыбное. Стряпка одна не управится? Пошли в Ключову за Никитишной, знатно стряпает, что твой московский трактир. Подруги, чай, тоже приедут из Комарова к девкам-то?
- Марья Гавриловна обещалась,- сказала Аксинья Захаровна,- да еще Флёнушка.
- Эту бы, пожалуй, и не надо. Больно озорна.
- Ах, тятенька, что это ты? Фленушка девица во всем самая распрекрасная,вступилась за приятельницу Настя.
- Ладно, знаем и мы что-нибудь,- молвил Патап Максимыч.- Слухом земля полнится.
- Полно, батько, постыдись,- вступилась Аксинья Захаровна.- Про Фленушку ничего худого не слышно. Да и стала бы разве матушка Манефа с недоброй славой ее в такой любви, в таком приближенье держать? Мало ль чего не мелют пустые языки! Всех речей не переслушаешь; а тебе, старому человеку, девицу обижать грех: у самого дочери растут.
- Да я ничего,- молвил Патап Максимыч.- Пусть ее приезжает. Только уж, спорь ты, Аксинья, не спорь,- а келейницей Фленушка не глядит.
- А по-твоему девицам бирюком надо глядеть, слова ни с кем не сметь вымолвить? Чай, ведь и они тоже живой человек, не деревянные,- вступилась Аксинья Захаровна.
- Ну, ты уж зачнешь,- сказал Патап Максимыч.- Дай только волю. Лучше б еще по чашечке налила.