- К спеху не к спеху, а неохота по вашим лесам без пути блудить,- отвечал Патап Максимыч.
- Да вы коли из Красной-то рамени поехали? - спросил дядя Онуфрий.
- На рассвете. Теперь вот целы сутки маемся,- отвечал Патап Максимыч.
- Гляди-ка, дело какое! - говорил, качая головой, дядя Онуфрий.- Видно, впервой в лесах-то.
- То-то и есть, что допрежь николи не бывали. Ну, уж и леса ваши - нечего сказать! Провалиться б им, проклятым, совсем! - с досадой примолвил Патап Максимыч.
- Леса наши хорошие,- перебил его дядя Онуфрий. Обидно стало ему, что неведомо какой человек так об лесах отзывается. Как моряк любит море, так коренной лесник любит родные леса, не в пример горячей, чем пахарь пашню свою.
- Леса наши хорошие,- хмурясь и понурив голову, продолжал дядя Онуфрий.Наши поильцы-кормильцы... Сам господь вырастил леса на пользу человека, сам владыко свой сад рассадил... Здесь каждо дерево божье, зачем же лесам проваливаться?.. И кем они кляты?.. Это ты нехорошее, черное слово молвил, господин купец... Не погневайся, имени отчества твоего не знаю, а леса бранить не годится - потому они божьи.
- Дерево-то пускай его божье, а волки-то чьи? - возразил Патап Максимыч.Как мы заночевали в лесу, набежало проклятого зверя видимо-невидимо - чуть не сожрали; каленый нож им в бок. Только огнем и оборонились.
- Да, волки теперь гуляют -ихня пора,- молвил дядя Онуфрий,- господь им эту пору указал... Не одним людям, а всякой твари сказал он: "Раститеся и множитесь". Да... ихня пора...- И потом, немного помолчав, прибавил: - Значит, вы не в коренном лесу заночевали, а где-нибудь на рамени. Серый в теперешнюю пору в лесах не держится, больше в поле норовит, теперь ему в лесу голодно. Беспременно на рамени ночевали, недалече от селенья. К нам-то с какой стороны подъехали?
- Да мы все на сивер держали,- сказал Патап Максимыч.