- Кажись бы, так не надо,- молвил дядя Онуфрий.- Как же так на сивер? К зимнице-то, говорю, с коей стороны подъехали?
- С правой.
- Так какой же тут сивер? Ехали вы, стало быть, на осенник, сказал дядя Онуфрий.
- Как же ты вечор говорил, что мы едем на сивер? - обратился Патап Максимыч к Стуколову.
- Так по матке выходило,- насупив брови и глядя исподлобья, отозвался паломник.
- Вот тебе и матка! - крикнул Патап Максимыч.- Пятьдесят верст крюку, да на придачу волки чуть не распластали!.. Эх ты, голова, Яким Прохорыч, право, голова ! ..
- Чем же матка-то тут виновата?- оправдывался Стуколов.
- Разве по ней ехали; ведь я глядел в нее, когда уж с пути сбились.
- Не сговоришь с тобой,- горячился Патап Максимыч,- хоть кол ему теши на лысине: упрям, как черт карамышевский, прости господи!..
- Ой, ваше степенство, больно ты охоч его поминать! - вступился дядя Онуфрий.- Здесь ведь лес, зимница... У нас его не поминают! Нехорошо!.. Черного слова не говори... Не ровен час - пожалуй, недоброе что случится... А про каку эту матку вы поминаете - прибавил он.