- Да вон у товарища моего матка какая-то есть... Шут ее знает!..досадливо отозвался Патап Максимыч, указывая на Стуколова.- Всякие дороги, слышь, знает. Коробочка, а в ней, как в часах, стрелка ходит,- пояснил он дяде Онуфрию...
- Так, пустое дело одно. - Знаем и мы эту матку,- ответил дядя Онуфрий, снимая с полки крашеный ставешок и вынимая оттуда компас.- Как нам, лесникам, матки не знать? Без нее ину пору можно пропасть... Такая, что ль? - спросил он, показывая свой компас Патапу Максимычу.
Диву дался Патап Максимыч. Столько лет на свете живет, книги тоже читает, с хорошими людьми водится, а досель не слыхал, не ведал про такую штуку... Думалось ему, что паломник из-за моря вывез свою матку, а тут закоптелый лесник, последний, может быть, человек, у себя в зимнице такую же вещь держит.
- В лесах матка вещь самая пользительная,- продолжал дядя Онуфрий.- Без нее как раз заблудишься, коли пойдешь по незнакомым местам. Дорогая по нашим промыслам эта штука... Зайдешь ину пору далёко, лес-от густой, частый да рослый - в небо дыра. Ни солнышка, ни звезд не видать, опознаться на месте нечем. А с маткой не пропадешь; отколь хошь на волю выведет.
- Значит, твоя матка попортилась, Яким Прохорыч,- сказал Патап Максимыч Стуколову.
- Отчего ей попортиться? Коли стрелка ходит, значит не попортилась,отвечал тот.
- Да слышишь ты аль нет, что вечор ей надо было на осенник казать, а она на сивер тянула,- сказал Патап Максимыч.
- Покажь-ка, ваше степенство, твою матку,- молвил дядя Онуфрий, обращаясь к Стуколову. Паломник вынул компас. Дядя Онуфрий положил его на стол рядом со своим.
- Ничем не попорчена,- сказал он, рассматривая их.- Да и портиться тут нечему, потому что в стрелке не пружина какая, а одна только божия сила... Видишь, в одну сторону обе стрелки тянут... Вот сивер, тут будет полдень, тут закат, а тут восток,- говорил дядя Онуфрий, показывая рукой страны света по направлению магнитной стрелки.
- Отчего ж она давеча не на осенник, а на сивер тянула? - спросил у паломника Патап Максимыч, разглядывая компасы.