- Потому нельзя, что артель,- молвил дядя Онуфрий.
- Как так?..- возразил Патап Максимыч.- Да сами же вы сказали, что, заплативши деньги на всех, могу я хоть всю артель тащить... - Можешь всю артель тащить... Слово скажи - все до единого поедем,- отвечал дядя Онуфрий.
- Так ведь и Артемий тут же будет? - с досадой спросил Патап Максимыч.
- Известно, тут же будет,- отвечал дядя Онуфрий.- Из артели парня не выкинешь?
- Артемья одного и беру, а других мне и не надо,- горячился Патап Максимыч.
- Этого нельзя,- спокойно отвечал дядя Онуфрий.
- Почему же нельзя?.. Что за бестолочь у вас такая!.. Господи царь небесный!.. Вот народец-то!.. - восклицал, хлопая о полы руками, Патап Максимыч.
- А оттого и нельзя, что артель,- отвечал дядя Онуфрий. - Кому жребий выпадет, тот и поедет. Кусай гроши, ребята. Вынул каждый лесник из зепи (Зепь - кожаная, иногда холщовая, мошна привесная, а если носится за пазухой, то прикрепленная к зипуну тесемкой или ремешком. В зепи держат деньги и паспорт. ) по грошу. На одном Захар накусил метку. Дядя Онуфрий взял шапку, и каждый парень кинул туда свой грош. Потряс старшой шапкой, и лесники один за другим стали вынимать по грошу. Кусаный грош достался Артемью.
- Экой ты удатной какой, господин купец,- молвил дядя Онуфрий.- Кого облюбовал, тот тебе и достался... Ну, ваше степенство, с твоим бы счастьем да по грибы ходить... Что ж, одного Артемья берешь аль еще конаться (Конаться жребий метать.) велишь? - прибавил он, обращаясь к Патапу Максимычу.
- Лишний человек не мешает,- ответил Патап Максимыч.- В пути всяко случиться может: сани в снегу загрузнут аль что другое.