-Надоел ты мне, Яким Прохорыч, пуще горькой редьки такими разговорами,- с недовольством промолвил Патап Максимыч.
- Обмирщился ты весь, обмирщился с головы до ног, обошли тебя еретики, совсем обошли,- горячо отвечал на то Стуколов.- Подумай о души спасении. Годы твои не молодые, пора о боге помышлять.
- Береги свои речи про других, мне они не пригожи,- с сердцем ответил Патап Максимыч.- Хочешь, на обратном пути в Комаров завернем? Толкуй там с матерью Манефой... Ты с ней как раз споешься: что ты, что она - одного сукна епанча, одного лесу кочерга.
Стуколов несколько смутился.
- А знаешь ли, что песенник-то сказывал? - спросил после недолгого молчания Патап Максимыч.
- Почем я знаю? У сонного нет ушей,- отвечал Стуколов.
- Про Стеньку Разина сказки рассказывал, про клады, по лесам зарытые, а потом на земляное масло свел,- сказал Патап Максимыч. Сонный Дюков спрянул, уставив удивленные глаза на Патапа Максимыча. А Стуколов преспокойно студил вылитый на блюдечко чай.
- Слышишь?- обратился к нему Патап Максимыч.- Про золотой песок парень-от сказывал. На Ветлуге, дескать, подлинно есть такие места.
- И без него знаем,- безучастно промолвил Стуколов.
- В лесах, говорит, золото лежит, ото всякого жила далече, а которо место оно в земле лежит, того не знает,- продолжал Патап Максимыч.