- Хошь и знал бы, так не сказал,- заметил Стуколов.- Про такие дела со всяким встречным не болтают.
- Сказал же про клады, где зарыты, и в каком месте золотая пушка лежит. Вот бы вырыть-то, Яким Прохорыч, пожалуй бы лучше приисков дело-то выгорело.
- Пустое городишь, Патап Максимыч,- сказал паломник.- Мало ль чего народ ни врет? За ветром в поле не угоняешься, так и людских речей не переслушаешь. Да хоть бы то и правда была, разве нам след за клады приниматься. Тут враг рода человеческого действует, сам треклятый сатана... Душу свою, что ли, губить!.. Клады - приманка диавольская, золотая россыпь - божий дар.
- В одно слово с лесником! - воскликнул Патап Максимыч.- То же самое и он говорил.
- Правдой, значит, обмолвился злочестивый язык еретика, врага божия,сказал Стуколов.- Ину пору и это бывает. Сам бес, когда захочет человека в сети уловить, праведное слово иной раз молвит. И корчится сам, и в три погибели от правды-то его гнет, а все-таки ее вымолвит. И трепещет, а сказывает. Таков уже проклятый их род!..
- Да полно ль тебе, Яким Прохорыч! - вставая с лавки, с досадой промолвил Патап Максимыч.- О чем с тобой ни заговори, все-то ты на дьявола своротишь... Ишь как бесу-то полюбилось на твоем языке сидеть, сойти долой окаянному не хочется.
Паломник плюнул и, сердито взглянув на Патапа Максимыча, пробормотал какую-то молитву, глядя на иконы. - Весть господь пути праведных, путь же нечестивых погибнет!..- сказал он потом громким голосом.
- Нет, Яким Прохорыч, с тобой толковать надо поевши,- молвил Патап Максимыч.- Да кстати и об ужине не мешает подумать... Здесь, у Воскресенья, стерляди первый сорт, не хуже васильсурских. Спосылать, что ли, к ловцам на Лёвиху (Деревня в версте от Воскресенья на Ветлуге, где ловят лучших стерлядей.) .
- В великий-от пост? - испуганно воскликнул Стуколов.
- В пути сущим пост разрешается,- сказал Патап Максимыч.