- Ах ты, любезненькой мой, ах ты, касатик мой! - подхватил отец Михаил.Оно точно что говорится. И в уставах в иных написано... Много ведь уставов-то иноческого жития: соловецкий, студийский, Афонския горы, синайский - да мало ли их,- мы больше всего по соловецкому.
- Ну, и выкушал бы с нами чару соловецкую,- шутя сказал Патап Максимыч.
- Ах ты, любезненькой мой!.. Какой ты, право!.. Греха только не будет ли?.. Как думаешь, Яким Прохорыч? - говорил игумен.
- Маленькую можно,- сухо проговорил паломник.
- Ох ты, касатик мой! - воскликнул игумен, обняв паломника, потом налил рюмку настойки, перекрестился широким, размашистым крестом и молодецки выпил. "Должно быть, и выпить не дурак,- подумал Патап Максимыч, глядя на отца игумена.- Как есть молодец на все руки". Воротился отец Спиридоний, доложил, что передал игуменский приказ казначею.
- Отец Михей говорит, что есть у него малая толика живеньких окуньков да язей, да линь с двумя щучками, так он хотел еще уху гостям сготовить,- сказал отец Спиридоний.
- Ну бог его спасет, что догадался, а мне, старому, и невдомек.- сказал отец Михаил.- Это хорошо с дороги-то ушки горяченькой похлебать... Ну, бог тебя благословит, отец Спиридоний!.. Выкушай рюмочку.
- Не подобает, отче,- смиренно проговорил гостиник, а глаза так и прыгают по графинам.
- Э-эх! все мы грешники перед господом! - наклоняя голову, сказал игумен.Ох, ох, ох! грехи наши тяжкие!.. Согрешил и я, окаянный,- разрешил!.. Что станешь делать?.. Благослови и ты, отец Спиридоний, на рюмочку - ради дорогих гостей господь простит...
Отец гостиник не заставил себя уговаривать. Беспрекословно исполнил он желание отца игумна. Выпили по чашке чаю, налили по другой. Перед второй выпили и закусили принесенными отцом Михеем рыбными снедями. И что это были за снеди! Только в скитах и можно такими полакомиться. Мешочная осетровая икра точно из черных перлов была сделана, так и блестит жиром, а зернистая троечная (Белужью зернистую икру лучшего сорта, до железных дорог, отвозили в Москву и другие места на почтовых тройках тотчас после посола. Оттого и звали ее "троечной". ), как сливки - сама во рту тает, балык величины непомерной, жирный, сочный, такой, что самому донскому архиерею не часто на стол подают, а белорыбица, присланная из Елабуги, бела и глянцевита, как атлас. Хорошо едят скитские старцы, а лучше того угощают нужного человека, коли бог в обитель его принесет. Медной копейки не тратит обитель на эти "утешения" - все усердное даяние христолюбцев.