- И Усту знаю и из Усты воду пивал,- отозвался Колышкин.
- Так вот что: меж Ветлуги и Усты золото объявилось, золотой песок,полушепотом молвил Патап Максимыч. Хоть и верил он Сергею Андреичу, хоть не боялся передать ему тайны, а все-таки слово про золото не по маслу с языка сошло. И когда он с тайной своей распростался, ровно куль у него с плеч скатился... Вздохнул даже - до того вдруг так облегчало.
А Колышкин так и помирает со смеху. Полные розовые щеки дородного пароходчика задрожали, как студень, грудь надрывалась от хохота, высокий круглый живот так и подпрыгивал. Сергей Андреич закашлялся даже. - Ветлужское золото!.. Ха-ха-ха!.. Россыпи за Волгой!.. Ха-ха-ха!.. Не растут ли там яблоки на березе, груши на сосне?.. Реки молочные в кисельных берегах не текут ли?.. Ах ты, крестный, крестный,- уморил совсем... Ха-ха-ха!..
-Зачем гоготать? - молвил, нахмурясь, Чапурин.- Не выспросив дела путем, гогочешь, ровно гусь на проталине!.. Не след так, Сергей Андреич, не ладно... Ты наперед выспроси, узнай по порядку, вдосталь, да потом и гогочи... А то на-ка поди!.. Не пустые речи говорю - сам видел...
Видя досаду Чапурина, Колышкин сдержал свой смех. - Нестаточное дело, Патап Максимыч,- молвил он.- Покажи мне пегого коня, чтоб одной масти был, тогда разве поверю, что на Ветлуге нашлось золото.
- А это что? - резко сказал Патап Максимыч, ставя перед Сергеем Андреичем пузырек.Колышкин взял и только что успел приподнять, как смеющееся лицо его думой подернулось. Необычный вес изумил его. Попробовал песок на оселке, пуще задумался.
- Что? - спросил Патап Максимыч. Колышкин ни слова в ответ. Глаз не спускал с него Патап Максимыч. Вынул Колышкин из стола вески какие-то, свесил песок, потом на тех же весках свесил его в воде.
- Что? - спросил Патап Максимыч, вставая с дивана. Колышкин опять ни слова. Видит Патап Максимыч - "крестник" взял какую-то кастрюльку, налил в нее чего-то, песку подсыпал, еще что-то поделал и, отдавая пузырек, сказал: Золото.
Просиял Патап Максимыч. - Видишь! - сказал он.- А гогочешь!.. Теперь, барин, кому над кем смеяться-то?.. Ась?..
- Где ж его промывали? - спросил Колышкин.- Промыто хорошо.