- А ты бы, крестный, рассказал уж мне все по порядку, как зачиналось это дело и как шло до сих пор.- сказал Колышкин.- Подумали бы вместе,- гнилого ответа от меня не услышишь.
Молчит Чапурин. Хмурится, кусает нижнюю губу и слегка почесывает затылок. Начинает понимать, что проходимцы его обошли, что он, стыдно сказать, ровно малый ребенок, поверил россказням паломника...Но как сознаться?.. Друг-приятель - Колышкин, и тому как сказать, что плуты старого воробья на кривых объехали? Не три тысячи, тридцать бы в печку кинул, только б не сознаться, как его ровно Филю в лапти обули.
- Отчего не сказать всего по ряду?- приставал Колышкин. - Вдвоем посоветуем, как бы тех плутов изловить?
- А чего ради в ихнее дело обещал я идти? - вдруг вскрикнул Патап Максимыч.- Как мне сразу не увидеть было ихнего мошенства?.. Затем я на Ветлугу ездил, затем и маяту принимал... чтоб разведать про них, чтоб на чистую воду плутов вывести... А к тебе в город зачем бы приезжать?.. По золоту ты человек знающий, с кем же, как не с тобой, размотать ихнюю плутню... Думаешь, верил им?.. Держи карман!.. Нет, друг, еще тот человек на свет не рожден, что проведет Патапа Чапурина.
- А я-то про что тебе говорю?- сказал Колышкин, вдоль и поперек знавший своего крестного.- Про что толкую?.. С первого слова я смекнул, что у тебя на уме... Вижу, хочет маленько поглумиться, затейное дело правским показать... Ну что ж, думаю, пущай его потешится... Другому - не спущу, а крестному как не спустить? ..
- А! Понял же, значит, что шутку хотел над тобой сшутить! - самодовольно улыбаясь, молвил Патап Максимыч.- Ишь ты!.. На саврасой, брат, тебя не объедешь!
- Не сразу, Патап Максимыч, не вдруг,- шутливо ответил Колышки . - Сами с усами, на своем веку тоже кое-какие виды видали.
- Да ты у меня умный. Золотая головушка!..- сказал Патап Максимыч, гладя Сергея Андреича по голове.- С тобой говорить не наскучит.
- Ну ладно, ладно. Будет шутку шутить... Рассказывай,как в самом-то деле ихня затея варилась,- прервал Колышкин.- Глазком бы посмотреть, как плуты моего крестного оплетать задумали,- с усмешкой прибавил он.- Сидят, небось, важно, глядят задумчиво, не улыбнутся, толкуют чинно, степенно... А крестный себе на уме, попирает смех на сердце, а сам бровью не моргнет: "Толкуйте, мол, голубчики, распоясывайтесь, выкладывайте, что у вас на уме сидит, а мне как вас насквозь не видеть?.." Ха-ха-ха!..
И звонкий хохот Колышкина раскатился по высоким комнатам.