- Так я бы...
Патап Максимыч улыбнулся.
Самый первый токарь, которым весь околоток не нахвалится, пришел наниматься незваный, непрошеный!.. Не раз подумывал Чапурин спосылать в Поромово к старику Лохматому - не отпустит ли он, при бедовых делах, старшего сына в работу, да все отдумывал... "Ну, а как не пустит, да еще после насмеется, ведь он, говорят, мужик крутой и заносливый..." Привыкнув жить в славе и почете, боялся Патап Максимыч посмеху от какого ни на есть мужика.
- В работники хочешь?- сказал он Алексею.- Что же? Милости просим. Про тебя слава идет добрая, да и сам я знаю работу твою: знаю, что руки у тебя золото... Да что ж это, парень? Неужели у вас до того дошло, что отец тебя в чужи люди посылает? Ведь ты говоришь, отец прислал. Не своей волей ты рядиться пришел?
- Как же можно без родительской воли, Патап Максимыч? Этого никак нельзя,сказал Алексей.
- Так сами-то вы разве уж и подняться не можете?
- Не можем, Патап Максимыч; совсем злые люди нас обездолили; надо будет с годок в людях поработать,- отвечал Алексей.- Родители и меньшого брата к ложкарям посылают; знатно режет ложки: всякую, какую хошь, и касатую, и тонкую, и боскую, и межеумок, и крестовую режет. К пальме даже приучен - вот как бы хозяин ему такой достался, чтобы пальму точить...
- Доброе дело,- перебил Алексея Патап Максимыч.- Да ты про себя-то говори. Как же ты?
- Да как вашей милости будет угодно,- отвечал Алексей.- Я бы до Михайлова дня, а коли милость будет, так до Николы...
- До Николы так до Николы. До зимнего, значит? - сказал Патап Максимыч.