Фленушка вышла из дому последняя, и когда вошла в передбанник, Аксинья Захаровна с Парашей уже разделись и ушли в баню, где Матрена полки и лавки подмывала. Настя еще раздевалась.
- Сейчас узнала, в которой токарне чей-то милый дружок работает,вполголоса сказала ей вошедшая Фленушка,- вторая с краю, от нее тропинка к бане проложена.
- Зачем узнавала, Фленушка? - спросила Настя.
- Да так, на всякий случай. Может быть, пригодится,- отвечала Фленушка.Ну, к примеру сказать, весточку какую велишь передать, так я уж и знаю, куда нести.
- Какие весточки? С ума ты, что ли, сошла?
- Да разве сохнуть тебе? - сказала Фленушка.- Надо же вас свести; жива быть не хочу, коль не сведу. Надо и его пожалеть. Пожалуй, совсем ума решится, тебя не видаючи.
- Может быть, он и думать-то про меня не хочет,- сказала Настя.
- Дурак он, что ли? - отвечала Фленушка.- Кто от этакой красоты отворотится? Смотри-ка какая!..- прибавила она, глядя на раздевавшуюся девушку.- Жизнь бы свою Алешка отдал, глазком бы только взглянуть теперь на свою сударушку. Ишь какая пышная, сдобная, белая!.. Точно атлас на пуху. И принялась щекотать Настю.
- Да полно же тебе, безумная!- крикнула Настя и побежала в баню.
Часа через полтора настали сумерки. В токарнях зашабашили. Алексей остался в своей, чтобы маленько поизладить станок, он подводил к нему новый ремень. Провозился он с этим делом долго, все токари по своим местам разошлись, и токарни были на запоре. Когда вышел он и стал запирать свою токарню, почти совсем уже стемнело. Кругом ни души. Оглянувшись назад, увидел Алексей, что по тропинке из бани идет какая-то женщина в шубе, укрытая с головы большим шерстяным платком, и с веником под мышкой. Когда она подошла поближе, он узнал Фленушку. Аксинья Захаровна с дочерьми давно уж домой прошла.