- Все ж полутора стам не усесться,- молвил третий работник, Мокеем звали прозвищем Чалый.
- Очередь станут держать, по-скитски, как по обителям в келарнях странник угощают,- отвечал Матвей.- Одни покормятся и вон из-за столов, на их место другие.
- Разве что так,- молвил Петруха, соглашаясь с Матвеем.- Городовые купцы, слышь, наедут,- прибавил он.
- Пир готовят зазвонистый,- сказал Мокей.- Рукобитье будет, хозяин-от старшую дочь пропивать станет.
Ровно ножом полоснул Алексею по-сердцу. Хоть говорила ему Фленушка, что опричь его Настя ни за кого не пойдет, но нежданная новость его ошеломила.
- В дом, что ли, зятя-то берут? - спросил Петруха.
- Куда, чай, в дом!- отозвался Чалый.- Пойдет такой богач к мужику в зятьях жить! Наш хозяин, хоть и тысячник, да все же крестьянин. А жених-от мало того, что из старого купецкого рода, почетный гражданин. У отца у его, слышь, медалей на шее-то что навешано, в городских головах сидел, в Питер ездил; у царя во дворце бывал. Наш-то хоть и спесив, да Снежковым на версту не будет.
- Снежковых разве жених-от? - спросил Матвей.- Не самарский ли?
- Самарские, по всей Волге купцы известные,- отвечал Чалый.
- Куда ж ему в зятья к мужику идти,- сказал Матвей,- у него, братец ты мой, заводы какие в Самаре, дома, сам я видел; был ведь я в тех местах в позапрошлом году. Пароходов своих четыре ли, пять ли. Не пойдет такой зять к тестю в дом. Своим хозяйством, поди, заживут. Что за находка ему с молодой женой, да еще с такой раскрасавицей, в наших лесах да в болотах жить!