- Да ты белены объелся али спьяну мелешь сам не знаешь что? - сказала Фленушка.- Да как ты только подумать мог, что я тебя обманываю?.. Ах ты, бесстыжая твоя рожа!.. За него хлопочут, а от него вот благодарность какая!.. Так ты думаешь, что и Настя облыжные речи говорила... А?..
- От Настасьи Патаповны доселева я никаких речей не слыхивал,- молвил Алексей.- С тобой у меня разговоры бывали!..- Вспомни-ка, что ты мне говорила, а вот - готовят пиры, жениха из Самары ждут.
- Только-то? - сказала Фленушка и залилась громким хохотом. - Ну, этих пиров не бойся, молодец. Рукобитью на них не бывать! Пусть их теперь праздничают, а лето придет, мы запразднуем: тогда на нашей улице праздник будет... Слушай: брагу для гостей не доварят, а тебя сведу с Настасьей. Как от самой от нее услышишь те же речи, что я переносила, поверишь тогда?.. А?..
- Поверю,- потупясь, отвечал Алексей.
- Меня попрекать да обманщицей обзывать не станешь?
- Не буду,- проговорил он.
- То-то же. Ступай теперь. Выкинь печаль из головы, не томи понапрасну себя, а девицу красну в пущу тоску не вгоняй.
Мало успокоили Фленушкины слова Алексея. Сильно его волновало, и не знал он, что делать: то на улицу выйдет, у ворот посидит, то в избу придет, за работу возьмется, работа из рук вон валится, на полати полезет, опять долой. Так до сумерек пробился, в токарню не пошел, сказал старику Пантелею, что поутру угорел в красильне.
- Долго ли в красильне угореть,- отвечал Пантелей.- Ты бы по морозцу без шапки походил - облегчит.
- И впрямь пойду на мороз,- сказал Алексей и, надев полушубок, пошел за околицу. Выйдя на дорогу, крупными шагами зашагал он, понурив голову. Прошел версту, прошел другую, видит мост через овраг, за мостом дорога на две стороны расходится. Огляделся Алексей, опознал место и, в раздумье постояв на мосту, своротил налево в свою деревню Поромово.