- Не греши попусту, Максимыч,- сказала Аксинья Захаровна.- Немало я сегодня пытала у матушки Манефы: не видала ль Настасья кого из наезжих, не приглянулся ли кто. "Нет, говорит, не видывала никого ни Настя, ни Параня". В строгости ведь она держала их, и Фленушка то же говорит.
- Да что Фленушка! - заметил Патап Максимыч.- Фленушка
хоть и знала бы что, так покроет, а
Манефа на старости ничего не видит. Ты бы других расспросила.
- Спрошу, Максимыч. Вот хоть Анафрольюшку.
- Да умненько спрашивай, стороной да обиняками, шутками больше, девку бы не срамить.
* * *
Лишь только вышел Патап Максимыч из Настиной светлицы, вбежала туда Фленушка.
- Ну вот, умница,- сказала она, взявши руками раскрасневшиеся от подавляемого волнения Настины щеки.- Молодец девка! Можно чести приписать!.. Важно отца отделала!.. До последнего словечка все слышала, у двери все время стояла... Говорила я тебе, что струсит... По-моему вышло...
- Жалко мне тятеньку, Фленушка, совестно перед ним,- отвечала Настя.