- Ну вот на твое счастье и столяр выискался,- с веселой улыбкой молвил Патап Максимыч.- Тащи скорей сюда пяльцы-то.
- Никак их нельзя сюда принести. Патап Максимыч,- отвечала Фленушка,здесь и олифой и красками напачкано, долго ль испортить шитье, цвета же на пелене все нежные.
- Да ты порожние пяльцы тащи, шитье-то вынь,- сказал Патап Максимыч.- Эка недогадливая!
- Не знаете вы нашего мастерства, Патап Максимыч, оттого и говорите так,отвечала Фленушка.- Никак нельзя из пялец вынуть шитья, всю работу испортишь, опять-то вставить нельзя уж будет.
- Ну, неча делать, сходи наверх, Алексеюшка,- сказал Патап Максимыч.- Где пяльцы-то у тебя? - спросил он, обращаясь к Фленушке.
- В светлице, у Настеньки,- ответила она.
- Проведи его туда. Сходи, Алексеюшка, уладь дело,- сказал Патап Максимыч,- а то и впрямь игуменья-то ее на поклоны поставит. Как закатит она тебе, Фленушка, сотни три лестовок земными поклонами пройти, спину-то, чай, после не вдруг разогнешь... Ступай, веди его... Ты там чини себе, Алексеюшка, остальное я один разберу... А к отцу-то сегодня сходи же. Что до воскресенья откладывать!
Ровно отуманило Алексея, как услышал он хозяйский приказ идти в Настину светлицу. Чего во сне не снилось, о чем если иной раз и приходило на ум, так разве как о деле несбыточном, вдруг как с неба свалилось.
- Ты послушай, молодец,- сказала Фленушка, всходя с ним по лестнице в верхнее жилье дома.- Так у добрых людей разве водится?
- Что такое? - с смущенным видом спросил Алексей.