- Совесть-то есть аль на базаре потерял? - продолжала Фленушка.- Там по нем тоскуют, плачут, убиваются, целы ночи глаз не смыкают, а он еще спрашивает... Ну, парень, была бы моя воля, так бы я тебя отделала, что до гроба жизни своей поминать бы стал,- прибавила она, изо всей силы колотя кулаком по Алексееву плечу.
- Да ты про что? Право, невдомек, Флена Васильевна,- говорил Алексей.
- Ишь ты! Еще притворяется,- сказала она.- Приворожить девку бесстыжими своими глазами умел, а понять не умеешь... Совесть-то где?.. Да знаешь ли ты, непутный, что из-за тебя вечор у нее с отцом до того дошло, что еще бы немножко, так и не знаю, что бы сталось... Зачем к отцу-то он тебя посылает?
- В приказчики хочет меня по токарням да по красильням рядить,- отвечал Алексей,- за работниками да за домом присматривать.
- Полно ты? - удивилась и обрадовалась Фленушка.
- Право,- отвечал Алексей.
- Значит - наше дело выгорает,- сказала Фленушка.- С места мне не сойти, коль не будешь ты у Патапа Максимыча в зятьях жить. Ступай,- сказала она, отворив дверь в светелку и втолкнув туда Алексея,- я покараулю.
В алом тафтяном сарафане с пышными белоснежными тонкими рукавами и в широком белом переднике, в ярко-зеленом левантиновом платочке, накинутом на голову и подвязанном под подбородком, сидела Настя у Фленушкиных пялец, опершись головой на руку. Потускнел светлый взор девушки, спал румянец с лица ее, глаза наплаканы, губы пересохли, а все-таки чудно-хороша была она. Это была такая красавица, каких и за Волгой немного родится: кругла да бела, как мытая репка, алый цвет по лицу расстилается, толстые, ровно шелковые косы висят ниже пояса, звездистые очи рассыпчатые, брови тонкие, руки белые, ровно выточены, а грудь, как пух в атласе. Не взвидел света Алексей, остановился у притолоки. Однако оправился и чин чином, как следует, святым иконам три поясных поклона положил, потом Насте низехонько поклонился.
Хотя Фленушка только о том Насте и твердила, что приведет к ней Алексея, но речам ее Настя веры не давала, думала, что шутит она... И вдруг перед ней, как из земли вырос,- стоит Алексей.
Бледное лицо Насти багрецом подернуло. Встала она с места и, опираясь о стол рукою, робко глядела на вошедшего. А он все стоит у притолоки, глядит не наглядится на красавицу.