- Да в кельи захотела,- смеясь, сказал Патап Максимыч.- Иночество, говорит, желаю надеть. Да ничего, теперь блажь из головы, кажись, вышла. Прежде такая невеселая ходила, а теперь совсем другая стала,- развеселая. Замуж пора ее, кумушка, вот что.
- И то правда, куманек,- согласилась Никитишна.- Ведь ей никак восемнадцать годков минуло?
- Да. Девятнадцатый пошел с осени,- молвил Патап Максимыч.
- Так... Так будет,- сказала Никитишна.- Другой год я в Ключове-то жила, как Аксиньюшка ее родила. А прошлым летом двадцать лет сполнилось, как я домом хозяйствую... Да... Сама я тоже подумывала, куманек, что пора бы ее к месту. Не хлеб-соль родительскую ей отрабатывать, а в девках засиживаться ой-ой нескладное дело. Есть ли женишок-то на примете, а то не поискать ли?
- Маленько заведено дельце, кумушка,- отвечал Патап Максимыч.
- Из каких мест господь посылает? Здешний али дальний какой?- спросила Никитишна.
- Где по здешним местам жениха Настасье сыскать! - спесиво заметил Чапурин.- По моим дочерям женихов здесь нет: токари да кузнецы им не пара. По купечеству хороших людей надо искать... Вот и выискался один молодчик - из Самары, купеческий сын, богатый: у отца заводы, пароходы и торговля большая. Снежковы прозываются, не слыхала ли?
- Нет, Снежковых не слыхала,- отвечала Никитишна.- Да ведь я низовых-то мало знаю. Видел он крестницу-то?
- Покаместь не видал,- сказал Патап Максимыч.- Да вот беда-то, кумушка, что ты расхворалась.
- А что?