- Никакой похлебки не надо. Не водится,- отвечала Никитишна.
- Как же это за ужин без варева сесть? Ладно ли будет? - с недоумением спросила Аксинья Захаровна.
- Ты уж не беспокойся, не твое дело,- отвечала Никитишна.
- Так-то так, родная, да больно боюсь я, чтоб корить после не стали,говорила Аксинья Захаровна.- Ну, а назавтра, на обед-от, что ты состряпаешь?
- Уху сварю,- отвечала Никитишна.- Хороших стерлядок добыл Патап Максимыч, живы еще и теперь, у меня в лохани полощутся. После ухи кулебяку подам, потом лося, что из Ключова с собой привезли, осетра разварим, рябков в соусе сготовим, жареных индюшек, а после всего сладкий пирог с вареньем.
- Не маловато ли будет? - сказала Аксинья Захаровна.- Ты бы уж дюжину кушаньев-то состряпала.
- Больше не надо,- отвечала Никитишна.- Выдай-ка мне напитки-то, я покаместь их разберу.
- Пойдем, пойдем, родная, разбери; тут уже я толку совсем не разумею,сказала Аксинья Захаровна и повела куму в горницу Патапа Максимыча. Там на полу стоял привезенный из города большой короб с винами.
- Ну, ты поди, управляйся с полами,- сказала Никитишна Аксинье Захаровне,а ко мне крестницу пришли. Мы с ней разберем.
Аксинья Захаровна вышла. Весело вбежала в горницу Настя.