- Говорком вели читать, учащала бы...- строго шепнула Манефа уставщице.
Спешно и вполголоса прочитала канонница смутившие ее речения... Матери потупили взоры, белицы тихонько перемигивались, прихожие христолюбцы лукаво улыбались.
"Аз же видев его убояхся,- продолжала, немножко оправясь от смущения, канонница,- знаменах себя крестным знамением".
Из дальнейшего чтения оказалось, что и это не помогло Евстафию.
"Абие бысть,- читала канонница,- аки жена красна иблагозрачна..."
Опять споткнулась бедная... слезы даже на глазах у ней выступили.
- Скорей бы кончала,- угрюмо шептала Манефа, бросая суровые взгляды на Аркадию. Душеполезное слово кончилось. Потупя глаза и склонив голову, сгоревшая со стыда канонница со всех ног, кинулась в боковушу, к матери Виринее. Глубокое молчание настало в келарне. Всем стало как-то не по себе. Чтобы сгладить впечатление, произведенное чтением о видениях Евстафия, Манефа громко вскликнула:
- Пойте Пасху, девицы.
И звучные голоса велегласно запели: "Да воскреснет бог и разыдутся врази его".
Кончились стихеры, смолкло пение, Манефа уставной отпуст прочла и "прощу" проговорила.