Затем, стоя у игуменского места, твердым голосом сказала:
- Господу изволившу, обыде мя болезнь смертная... Но не хотяй смерти грешнику, да обратится душа к покаянию, он, сый человеколюбец, воздвиг мя от одра болезненного. Исповедую неизреченное его милосердие, славлю смотрение создателя, пою и величаю творца жизнодавца, дондеже есмь. Вас же молю, отцы, братие и сестры о Христе Исусе, помяните мя, убогую старицу, во святых молитвах своих, да простит ми согрешения моя вольная и невольная и да устроит сам Спас душевное мое спасение...
И до земли поклонилась Манефа на три стороны. Всебывшие в келарне ответили ей такими же поклонами.
- А в раздачу сиротам на каждый двор по рублю... Каждой сестре, пришедшей в день сей из скудных обителей, по рублю... Прихожим христолюбцам, кто нужду имеет, по рублю... И та раздача не из обительской казны, а от моего недостоинства... Раздавать будет мать Таифа... А ты, матушка Таифа, прими, кроме того, двести рублей в раздачу по нашей святой обители.
- Благодарим покорно, матушка!.. Дай тебе господи долголетнего здравия и души спасения!.. Много довольны твоей милостью...- загудели голоса.
Двинулась с места Манефа. Перед ней все расступились. Фленушка с Марьюшкой повели игуменью под руки, соборные старицы провожали ее.
Взойдя за крыльцо своей кельи, Манефа присела на скамейку под яркими лучами весеннего солнца. Матери стояли перед ней.
- В огородах просохло? - спросила она казначею.
- Просыхает, матушка,- торопливо ответила Таифа.- В бороздах только меж грядок грязненько... Да день-другой солнышко погреет, везде сухо будет.Молодым гряды копать, старым семена мочить,- распоряжалась Манефа.- Семян достанет?
- Вдосталь будет, матушка,- отвечала Таифа,- Всего по милости божьей достанет.