- Бог вас спасет, матери,- поклонясь, молвила игуменья.- Добро, что порядок блюли и божию службу справляли как следует. А что Марья Гавриловна, здорова ли? - осведомилась мать Манефа.

- Здорова, матушка, слава богу,- отвечала Таифа.- В часовне у служеб бывала и у часов и к повечерию. К утрене-то ленивенька вставать, разве только что в праздники.

- Ее дело,- строго заметила Манефа.- А ты бывала ль у нее в дому-то?

- Как же, матушка, раза три ходила,- отвечала казначея,- да вот и мать Аркадия к ней захаживала, а Марьюшку так почти каждый день Марья Гавриловна к себе призывала.

- Не слыхали ль чего, не гневается ли она на Патапа Максимыча? - обращаясь ко всем, спросила мать Манефа.- За хлопотами совсем позабыл к ней письмо отписать, в гости позвать ее... Уж так он кручинится, так кручинится...

- Нет, матушка, каялись, ничего не заметно, чтобы гневалась на кого Марья Гавриловна,- молвила мать Таифа. Аркадия подтвердила слова казначеи.

- Какой гнев, матушка! - подхватила Марья головщица. - Сколько раз она со мной и Настеньку с Парашей, и Патапа Максимыча поминала, и все таково любовно да приятно.

- Завтра после часов надо сходить к ней, повидаться, гостинцы снести,озабоченно говорила Манефа.- А вам, матери и девицы, Аксинья Захаровна тоже гостинцев прислала за то, что хорошо ее ангелу праздновали, по рублю на сестру пожаловала, опричь иного. Завтра, мать Таифа,- прибавила она, обращаясь к казначее,- возы придут. Прими по росписи... Фленушка, у тебя никак роспись-то? Фленушка порылась в дорожном мешке и, вынув сложенный начетверо лист бумаги, подала его Манефе.

-Читай-ка, мать Таифа,- сказала игуменья, подавая казначее роспись.Благо, все почти матери здесь в сборе, читай, чтобы всем было ведомо, какое нашей святой обители сделано приношенье. Мать Таифа, с трудом разбирая скоропись, медленно стала читать: -"Рыбы осетрины свежей шесть пудов, да белужины столько ж, да севрюги соленой четыре пуда. Тешки белужьей да потрохов осетровых по пуду. Икры садковой полпуда, осетровой салфеточной пуд. Жиров да молок два пуда с половиной, балыков донских три. Муки крупичатой четыре мешка, гороху четыре четверти, ветчины окорок..." Мать казначея руками развела, дочитавшись до такого приношения.

- Как ветчины? - строго спросила игуменья.