Долго еще читал Василий Борисыч устав Владимирской архиепископии и, кончив, спросил он Манефу:
- Каких же мыслей будете вы насчет этого, матушка? Узнать ваше мнение велено мне. Задумалась Манефа. Соображала она.
- А что мать Маргарита? - спросила она.
- Матушка Маргарита склонна,- отвечал Василий Борисыч.- Писать к вам собирается... Ваше-то какое решение будет?
- Что ж... По моему рассуждению, дело не худое... Порочить нельзя,сказала Манефа.- Дай только бог, чтоб христианству было на пользу. - О согласии вашем прикажете в Москву доложить? - спросил Василий Борисыч.
- Обожди, друг, маленько. Скорого дела не хвалят,- ответила Манефа.- Ты вот погости у нас,- добрым гостям мы рады всегда,- а тем временем пособоруем, тебя позовем на собрание - дело-то и будет в порядке... Не малое дело, подумать да обсудить его надо... Тебе ведь не к спеху? Можешь недельку, другую погостить?
Вспомнил Василий Борисыч про полногрудых, быстроглазых белиц и возрадовался духом от приглашения Манефы.
- Сколько будет угодно вам, матушка, столько под вашим кровом и проживу,сказал он.- Дело в самом деле таково, что надо об нем подумать да и подумать. А чтоб мне у вас не напрасно жить, благословите в часовне подьячить.
- Разве горазд? - спросила Манефа.
- На том стоим, матушка... Сызмальства обучен,- сказал Василий Борисыч.На Рогожском службы справлял... Опять же меня и в митрополию-то с уставщиком Жигаревым посылали, потому что службу знаю до тонкости и мог приметить, каково правильно там ее справляют... Опять же не в похвальбу насчет пения скажу: в Оленеве у матушки Маргариты да у матушки Фелицаты пению девиц обучил - развод демественный им показал.