- Как можно, матушка! Статочно ли дело супротив твоего приказа идти? отвечала мать София.
- Деревенских парней не пускали ль?
- Ай что ты, матушка! Да сохрани господи и помилуй! Разве мать Виринея не знает, что на это нет твоего благословенья? - сказала София.
- Хорошая она старица, да уж добра через меру,- молвила Манефа, несколько успокоившись и ложась на войлок, постланный на лежанке.- Уластить ее немного надо. У меня пуще всего, чтоб негодных толков не пошло про обитель, молвы бы не было... А тараканов скотнойморозили?
- Выморозили, матушка, выморозили. Вчера только перешли, - отвечала мать София.
- А Пестравка отелилась?
- Телочку принесла, матушка, а Черногубка бычка.
- И Черногубка? Гм! Теперь что же у нас, шестнадцать стельных-то? спросила Манефа.- Да, должно быть, что шестнадцать, матушка,- отвечала София.
- Масла много ль напахтали? - продолжала расспросы Манефа.
- Не могу верно тебе доложить,- отвечала София,- а вечор мать Виринея говорила, что на сырную неделю масла будет достаточно, с завтрашнего дня хотела творог да сметану копить.