- Сапоги работникам купили?
- Купили, матушка, еще на той неделе с базару привезли.
- Зажил глаз у Трифины?
- Все болит у сердечной,- отвечала София,- совсем врозь глазок-от у нее разнесло... Выльется он у нее, матушка, беспременно выльется.
- Лекарство-то прикладывает ли? - спросила Манефа.- Не даром за него деньги плачены.
- Прикладывает, матушка, только пользы не видится. Уж один бы конец, отвечала мать София.
- Из господ не наезжал ли кто?- спросила Манефа.
- Третьего дня окружный на короткое время приезжал,- отвечала София.- На въезжей не бывал, напился чаю у Глафириных да и поехал в город. А то еще невесть какие-то землемеры наезжали, две ночи ночевали на въезжей... Да вот что, матушка, доложу я тебе: намедни встретилась я с матерью Меропеей от Игнатьевых, так она говорит, что на Евдокеин день выйдет им срок въезжу держать, а как, дескать, будет собранье, так, говорят, беспременно на вашу обитель очередь наложим: вы, говорит, уж сколько годов въезжу не держите.
- Этому не бывать,- сказала Манефа.- Покаместь жива, не будет у меня в обители въезжей. С ней только грех один.
- Известно дело, матушка,- как уж тут без греха,- сказала София.- И расходы, и хлопоты, и беспокойство, да и келью табачищем так прокурят, что года в три смраду из нее не выживешь. Иной раз и хмельные чиновники-то бывают: шум, бесчинство...