- Полно, дядя, полно... благослови меня, перекрести...- молвила Настя.
- Нет, святая душа, ты меня благослови на хорошую жизнь... С твоим благословеньем не пропаду, опять человеком стану,- сказал Никифор, становясь на колени перед племянницей. Она перекрестила дядю.
- Тятенька, миленький, простимся еще разок...- сказала упадавшим голосом Настя.
Стоявший в углу Андрей Богданыч шепнул Никитишне, чтоб лишний народ вышел вон... Пока выходили, отец с матерью вдругорядь благословили Настю.
Стал сбегать румянец с лица Настина, веки смежались, дыханье становилось слабее и реже...
- Тише... Кончается,- шепнул Андрей Богданыч Никитишне, а сам потихоньку вышел из светлицы.Зажгла Никитишна свечи перед иконами и вышла вместе с канонницей... Все переглянулись, догадались... Аксинья Захаровна села у изголовья дочери и, прижавшись к Груне, тихо плакала. Патап Максимыч, скрестив руки, глаз не сводил с лица дочери.
Вошла Никитишна. В одной руке несла стакан с водой, в другой кацею с жаром и ладаном. Стакан поставила на раскрытое окно, было бы в чем ополоснуться душе, как полетит она на небо... Кацеею трижды покадила Никитишна посолонь перед иконами, потом над головой Насти. Вошла с книгой канонница Евпраксея и, став у икон, вполголоса стала читать "канон на исход души"
Тише и реже вздыхала Настя... Скоро совсем стихать начала.
В это время откуда ни возьмись малиновка - нежно, уныло завела она свою песенку, звучней и громчей полилась с поднебесья вольная песня жаворонка .. Повеял тихий ветерок и слегка шелохнул приподнятые оконные занавеси.Молитесь,- оглянув всех, шепнула Никитишна,- ангелы за душой прилетели. Все в глубоком молчанье набожно стали креститься. Никитишна зажгла восковую свечу и, вложив в руку умиравшей, шепнула Параше, чтоб она поддержала ее.
Глубже вздохнула Настя... Еще раз потише... Еще... и дыханье совсем прекратилось.