Как ножом по сердцу полоснуло Алексея от этих слов старорусского "жального плача"... Заговорила в нем совесть, ноги подкосились, и как осиновый лист он затрясся... Мельтешит перед ним длинный поезд кибиток, таратаек, крестьянских телег; шагом едут они за покойницей...
Жалко ему стало ту, за которую так недавно с радостью сложил бы голову... Мутится в уме, двоятся мысли... То покойница вспоминается, то Марья Гавриловна на память идет.
Опомнился Алексей. Вскочив в тележку, во весь опор
помчался за похоронным поездом и, догнав, поехал сзади
всех... Влекло вперед, хотелось взглянуть на Марью
Гавриловну, но гроб не допускал.
- Ефрем,- окликнул он красильщика, ехавшего в задней телеге.
- Чего? - откликнулся тот.
- От чего померла?
- Знамо, от смерти,- ухмыльнувшись, ответил Ефрем.