- Напрасно это,- с ужимкой ответила Марьюшка.
- Разве я из корысти? Ситец-от какой? - Розовый с разводами. - Ой ли! Такого давно мне хотелось. А платочек? - Голубой со звездочками, да с изюминами,- сказала Фленушка.
- Спаси ее Христос, что не забывает меня, сироту,- сказала, довольная подарками, Марьюшка.
-И впредь обижена не будешь,- молвила Фленушка.- Удалось бы только нам дельце наше состряпать, будут у тебя и шелковы сарафаны.
- Ну уж и шелковы!- улыбнулась Марьюшка.
- Я тебе говорю,- молвила Фленушка,- только молчи да ухо держи востро... Видишь ли, какое дело вышло - слушай. Только приехали мы в Осиповку, гляжу я на Настю, думаю, что это такое сталось с ней. Ровно не она; заговоришь с ней, то заревом вспыхнет, то муки белей станет, глаза горят, а вдруг ни с того ни с сего затуманятся. Зачнет говорить - в речах путается, видимо - другое что в мыслях держит... Думаю я, тут что-нибудь да не так, это не то, что с Васькой Шибаевым соловьев у перелеска слушать. Стала пытать; созналась девка.
- Слюбилась? - живо спросила Марьюшка.
-Посмотрела бы ты, Марьюшка, парень-от какой,- сказала Фленушка.- Такой молодец, что хоть прямо во дворец. Высокий да статный, сам кровь с молоком, волос-от черный да курчавый, глаза-то как угли, за одно погляденье рубля не жаль. А умница-то какая, смышленый какой...
- Кто ж он таков? Из купцов? Заезжий? - спрашивала Марьюшка.
- Деревенщина, голь перекатная,- ответила Фленушка.- И вовсе не заезжий, у них в дому живет.