Из окна Настиной светлицы, приходившейся как раз над Алексеевой боковушей, спустилась на снурке записочка... Окна выходили на огород, занесенный сугробами, заметить некому.Прочел Алексей записку. Пишет Настя, что стосковалась она, долго не видя милого, и хочет сейчас сойти к нему. Благо пора выдалась удобная: набродившись с утра, Аксинья Захаровна заснула, работницы, глядя на нее, тоже завалились сумерничать... Черкнул Алексей на бумажке одно слово "приходи", подвязал ее на снурок Птичка полетела кверху.
Через несколько минут дверь в боковушу растворилась и вошла Настя. Тихой поступью, медленно ступая, подошла она к Алексею, обвила его шею белоснежными руками и, припав к плечу, зарыдала...
- Голубчик ты мой!.. Ненаглядный...- всхлипывая и трепетно прижимаясь к милому, говорила она.- Стосковалась я по тебе, измучилась!.. Не мил стал мне вольный свет!.. Тошнехонько!..
Алексей ласкал Настю, но ласки его были не так горячи,не так страстны и порывисты, как прежде...
- Чтой-то, Алеша?- покачав головой, молвила Настя.- Ровно ты мне и не рад.
- Чтой-то ты вздумала, Настасья Патаповна!.. Как же мне твоему приходу не раду быть? - сухо проговорил Алексей, гладя Настю по головке.
- Настасья Патаповна!..- с укором прошептала девушка.- Разве я тебе Настасья Патаповна?..- вскрикнула она вслед за тем.
- Ну, не сердись, не гневайся, моя разлапушка,- с притворной нежностью заговорил Алексей, целуя Настю.- Так с языка сорвалось.
- Разлюбил ты меня!.. Вот что!..- стиснув зубы и отстраняясь от него, молвила Настя.
- Что ты, что ты?.. Настенька... Милая! Подумай, какое слово ты молвила! говорил Алексей, взяв ее за руку.