Он не уходил. Настя молчала, глядя на зарю, а сердце так и кипит, так и рвется. Силится сдержать вздохи, но грудь, как волна, подымает батистовую сорочку.
Раз двадцать ударил маятник. Оба ни слова, оба недвижны...
Ступил шаг Алексей, другой, третий... Настя быстро обернулась, подняв голову... Ни слова ни тот, ни другая.
Еще ступил Алексей, приближаясь к Насте... Она протянула руку и, указывая на дверь, твердо, холодно, какими-то медными звуками сказала ему:
- Вон!
Он схватил ее за руку и, припав к ней лицом, навзрыд заплакал.
- Настенька!.. Золотая моя!.. За что гневаешься?.. Пожалей ты меня, горького... Тошнехонько!.. Хоть руки на себя наложить!..
- Тише!.. тише... мамынька услышит...- шепотом ответила Настя.
И жгучий поцелуй заглушил ее речи. Страсть мгновенно вспыхнула в сердце девушки... Как в чаду каком, бессознательно обвила она врага-лиходея белоснежными руками...
Без речей, без объяснений промелькнули сладкие минуты примиренья. Размолвка забыта, любовь в Настином сердце загорелась жарче прежнего.