- До кровавой беды, моя ненаглядная, до смертного убойства,- сказал Алексей.- Горд и кичлив Патап-от Максимыч... Страшен!.. На гибель мне твой родитель!.. Не снести его душе, чтобы дочь его любимая за нищим голышом была... Быть мне от него убитому!.. Помяни мое слово, Настенька!..
- Пустое городишь,- сухо ответила Настя.- Играют же свадьбы уходом не мы первые, не мы и последние... Да счего ты взял это, голубчик?.. Тятенька ведь не медведь какой... Да что пустое толковать!.. Дело кончено - раздумывать поздно,- решительно сказала Настя.- Вот тебе кольцо, вот тебе и лента.
Сняла золотой перстень с руки, вырвала из косы ленту и отдала Алексею. Таков обычай перед свадьбами-самокрутками. Это нечто вроде обрученья.
Медленно принял Алексей свадебный дар и, как водится, поцеловал невесту.
И поник Алексей головою. Жалкий такой, растерянный стоит перед Настей.
- Это Флене Васильевне с руки про самокрутки-то расписывать,- молвил он,а нам с тобой не приходится.
Шаг сделала Настя вперед. Мгновенно алым румянцем вспыхнуло лицо ее, чело нахмурилось, глаза загорелись.
- Не любишь ты меня!..- отрывисто сказала она полушепотом и вырвала из рук Алексея ленту и перстень.
- Настенька!.. Друг ты мой сердечный!..- умоляющим голосом заговорил Алексей, взяв за руку девушку.- Какое ты слово опять молвила!.. Я-то тебя не люблю?.. Отдай, отдай ленту да колечко, отдай назад, моя ясынька, солнышко мое ненаглядное... Я не люблю?.. Да я за тебя и в огонь и в воду пойду...
- В воде глубоко, в огне горячо,- с усмешкой сказала Настасья Патаповна.Берегись, молодец: потонешь, не то сгоришь.