- Все, видно, под одним солнышком ходим - по всем, видно, странам кривда правду передолила,- заметил кум Иван Григорьич.
- Именно так,- со вздохом подтвердил Василий Борисыч.
- Так за этим страхом ты, гость дорогой, совсем было в преподобные угодил,- смеялся Патап Максимыч.
- Вот дела так дела!.. А не хотелось? - примолвил он, подмигнув Василью Борисычу и прищурясь на левый глаз.
- Призвания свыше на то не имею,- смиренно склонив голову, с покорностью ответил Василий Борисыч.
- И хорошо, по-моему, что не имеешь того призвания,-сказал Патап Максимыч.- Что это за иночество, что это за келейное наше старчество?.. Одно пустое дело... Послушай только, чего не плетут у нас на Керженце старцы да келейницы... В Оленевском скиту старица была, не то Минадора, не то Нимфодора - шут ее знает,- та все проповедовала, что господь всякого человека монашеского ради жития создал... И многие ее вранье слушали да сдуру-то еще похваливали... Могла ли этакое слово дурища Нимфодора сказать, когда сам господь повелел людям плодиться и множиться... Так ли?.. Ведь повелел?
- Это точно... Сказано в писании,- ответил Василий Борисыч,- однако в том же писании и житие иноческое похваляется, ангельский бо чин есть... Земные ангелы, небесные человеки!.. Только известно: не всякому дано - могий вместити да вместит.
- Да... Вот красноярский игумен есть, отец Михаил... Он, брат, вместил... Да еще как вместил-то!.. В крепкий дом на казенну квартиру попал,- с усмешкой молвил московскому уставщику Патап Максимыч.
- Испытаниями, горестями, озлоблениями же и лишениями преисполнено житие иноческое,- смиренно проговорил Василий Борисыч.
- Одно пустое дело!..- стоял на своем Патап Максимыч.- Захочешь спасаться, и в миру спасешься - живи только по добру да по правде. Не отвечал Василий Борисыч.