- Чего ведь не придумают! - продолжал Патап Максимыч.- Человеку от беды неминучей надо спастись, и для того стоит ему только клобук да манатью на себя вздеть... Так нет, не смей, не моги, не то в старцах на всю жизнь оставайся... В каком это писании сказано?.. А?.. Ну-ка, покажи - в каком?
- Можно и отбыть в таком разе иночество,- уклоняясь от прямого ответа, молвил Василий Борисыч.
- Как же так?- спросил Патап Максимыч.
- Повелено иноческую одежду сожечь на том человеке,- сказал Василий Борисыч.- Когда на нем сгорит она, тогда и он свободен от иночества... Так положено
- Положено, положено!- слегка горячась и громчей прежнего заговорил Патап Максимыч.- Где оно положено?.. Кто положил?..
- Святые отцы,- молвил Василий Борисыч. - Все на святых отцов взваливают!.. Чего им, сердечным, и на ум не вспадало, все валят на них,- еще громче заговорил Патап Максимыч.- Нет, коли делом говорить, покажи ты мне, в каком именно писании про это сказано?.. Не то что без пути-то попусту язык о зубы точить?
Стихнул Василий Борисыч перед вспыхнувшим тысячником, решился не говорить ни слова. Только вздыхает да псалом на утоление гневных сердец про себя говорит: "Помяни, господи, царя Давида и всю кротость его".
- Это, Патап Максимыч, он вправду говорит,- вступился удельный голова.Намедни у нас точно такое дело было.
- Что-о-о?.. Иночества на живом человеке жгли?..- засмеялся Патап Максимыч.- Ай да голова!.. Ишь чем у них в приказе забавляются!.. Ха-ха-ха!.. Карпушка, что ли, поджигал?.. Ха-ха-ха!..
- А ты выслушай да потом и гогочи... Попусту, смеяться не след... Беса значит это тешить - кого хочешь спроси,- с малой досадой на приятеля ответил МихайлоВасильич.- Слушай, как дело было. В летошном году разных деревень девки на Китеж богу молиться ходили. Было на том богомолье келейных матерей сколько-то и скитских белиц. С вечера, известное дело: читали, молились, к утру приустали и над озером в роще вповалку спать полегли... Тут, надо думать, котора-нибудь из келейных, с озорства ли, со злобы ли, аль на смех, шут ее знает, возьми да на девицу на одну деревенскую, на сонную-то, иночество и возложи манатейку, значит, на шею-то ей. Проснулась девка, да и взвыла. Она, видишь, была просватана, конца Петровок дожидали свадьбу-то играть... Как быть! И замуж охота, и манатейки-то скинуть нельзя!.. А келейницы ей в один голос: "Чудо сотворилося! Это уж такое тебе знамение от бога!..