- Голосисты? - спросил голова.
- Беда! - молвил Василий Борисыч.
- Эка благодать!..- вздохнул Михайло Васильич.- Сотнями, чать, кроют...
- Оно и выходит, что хлеба много - лесу нету, лесу много - хлеба нету,вставил в беседу речь свою кум Иван Григорьич.
- Не в лесе, Иван Григорьич, сила, а в промыслах,- сказал ему на то Василий Борисыч.- Будь по хлебным местам, как здесь, промысла, умирать бы не надо... - Отчего ж не заводят? Кажись бы, не хитрое дело? - спросил Иван Григорьич.
- Оттого и не заводят, что хлебные места,- ответил Василий Борисыч.Промысла от бесхлебья пошли, бесхлебье их породило... В разных странах доводилось мне быть: чуть не всю Россию объехал, в Сибири только не бывал да на Кавказе, в Австрийском царстве с Белокриницкими отцами до самой Вены доезжал, в Молдаве был, в Туречине, гробу господню поклонялся, в Египетскую страну во славный град Александрию ездил... И везде, где ни бывал, видел одно: чем лучше земля, чем больше ее благодатью господь наделил, тем хуже народу живется. Смотришь, бывало, не надивуешься: родит земля всякого овоща и хлеба обильно, вино и маслины и разные плоды, о каких здесь и не слыхивали, а народ беден... Отчего?.. Промыслу нет никакого... Земля-то щедра, всегда родит вдоволь, уход за ней не великий, человек-от и обленился; только б ему на боку лежать, промысла и на ум ему не приходят. А как у нас на святой Руси холод да голод пристукнут, рад бы поленился, да некогда... И выходит: где земля хуже, там человек досужей, а от досужества все: и достатки и богатство...
- А ведь это так, это он дело сказывает,- кивнул Патап Максимыч куму Ивану Григорьичу.- Говорится же ведь, что всяко добро от божьего ума да от человечьего труда.
- Да,- подтвердил Василий Борисыч.- Всё трудом да потом люди от земли взяли... Первая заповедь от господа дана была человеку: "В поте лица снеси хлеб твой"... И вот каково благ, каково премудр отец-от небесный: во гневе на Адама то слово сказал, а сколь добра от того гневного слова людям пришло... И наказуя, милует род человеческий!..
- Известно... На то он и бог,- молвил удельный голова.
- А скажи-ка ты мне, Василий Борисыч, как по твоему замечанью... Можно по хлебным местам промысла развести али нельзя?- спросил у него Патап Максимыч.