- Понять не могу,- разводя врозь руками, молвил Михайло Васильич.- Хлеб всему голова: есть хлеб - все есть: нет - ложись, помирай.
- Не всегда и не везде так бывает,- сказал Василий Борисыч.- Если ж в тех хлебородных местах три, четыре года сряду большие урожаи случатся, тогда уж совсем народу беда.
- Как так? - спросил Патап Максимыч. Удивился и он речам Василия Борисыча.- Да очень просто,- ответил Василий Борисыч.- Промыслу нет никакого, одно землепашество... Хлеба-то вволю, а мужику одним хлебом не изжить, и на то и на другое деньги ему надобны: и соли купить, и дегтю, и топор, и заступ, и серпы, и косы, да мало ль еще чего... У церковников попу надо дать, как с праздным придет, за исповедь, за свадьбы, за кстины (Крестины.), за похороны; винца тоже к празднику надо, а там подати, оброки, разные сборы, и все на чистоган. А чистогана, опричь как хлебом, достать нечем. А хлеб-от вези на базар, верст за двадцать, за тридцать. Сколько тут надо прохарчить, сколько времени эти поездки возьмут, а дороги-то осенью, да и летом, коли много дождей, не приведи господи!
В черноземе-то, как его разведет, телега по ступицу грузнет, лошаденка насилу тащит ее... Что тут маяты, что убыток!.. Хорошо вон теперь железны дороги почали строить, степняку от них житье не в пример лучше прежнего будет, да не ко всякой ведь деревне чугунку подведут... Хорошо еще, коли хлеб в цене - тогда и примет мужик маяты, а все-таки управится, и деньги у него в мошне будут. А как большие-то урожаи да каждый-то год, да как цена-то на хлеб упадет!.. По хлебным местам такая намолвка идет: "Перерод хуже недороду".
- Поди вон оно дело-то какое! - удивился Михайло Васильич. - А лесу ни прута,- продолжал Василий Борисыч.- Избы чуть не из лутошек, по местам и битые из глины в чести, топливо - солома, бурьян да кизяк... (Кизяк - сухой навоз, обделанный в форму кирпича.). Здесь, в лесах, летом все в сапогах, зимой в валенках, там и лето и зиму в одних родных лапотках, да еще не в лычных, а в веревочных. По здешним местам мясное-то у мужика не переводится, да и рыбы довольно - Волга под боком, а в хлебных местах свежину только в светло воскресенье едят да разве еще в храмовые праздники...
- Чудное дело!..- дивился Михайло Васильич.
- По вашим местам - щи с наваром, крыты жиром, что их не видать, а в хлебных местах щи хоть кнутом хлещи - пузырь не вскочит...- продолжал Василий Борисыч.- Рыбного тоже нисколько, речонки там мелкие, маловодные, опричь пискаря да головля, ничего в них не водится. Бывает коренная, да везена та рыба из дальных мест и оттого дорога... Где уж крестьянину деньги на нее изводить - разве поесть немножко а масленице, чтоб только закон справить... Хлеба - ешь не хочу, брага не переводится, а хоть сыты живут, да всласть не едят, не то что по вашим местам. Вот каковы они хлебны-то места, Михайло Васильич!
- Мудрены дела твои, господи! - молвил удельный голова и задумался. И, малое время помолчав, спросил он Василья Борисыча:
- Перепелов, поди, чай, сколько в хлебе-то!
- Этого добра вдоволь,- ответил Василий Борисыч,- тьма-тьмущая!