- Это так точно,- с довольной улыбкой подтвердил Чапурин.- Сам тех же мыслей держусь. Складчина последнее дело... Нет того лучше, как всякий Тит за себя стоит... А эти нонешни акции, да компании, да еще пес их знает, какие там немецкие штуки - всем им одна цена: наплевать.
- Значит, ты и артели порочишь?- вступился удельный голова.
- Кто их порочит! - с досадой возразил Патап Максимыч.- Артель порочить нельзя, артель та же братчина, заведенье доброе; там все друг по друге, голова в голову, оттого и работа в артели спора... Я про нынешни компании помянул, их не хвалю... Тут нажива только тому, кто дело к рукам умеет прибрать... А другим пайщикам обида одна... Нет, я так советую тебе, Василий Борисыч, шел бы ты в долю к какому ни на есть богатому да хорошему человеку: его бы деньги, твое уменье... Говорил ты намедни, что по разным городам у тебя большое знакомство... Неужто не сыщется, кто бы тебе деньгами пособил?..
- Как не сыскаться,- молвил Василий Борисыч.- Есть доброхотов довольно.
- Что ж ты?
- Просить охоты нет,- сказал Василий Борисыч.
- А ты попробуй - без просьбы нельзя же: дитя не плачет, мать не разумеет,- молвил Патап Максимыч.- Ну-ка, попробуй...
- Искушение!- вполголоса проговорил Василий Борисыч, смиренно поникнув головою.
- Что стал?.. Пробуй! - упершись в коленки руками и наклонясь к Василию Борисычу, сказал Патап Максимыч.
- Не могу я просить, Патап Максимыч, язык не поворотится. Плюнул с досадой Чапурин.