- Не к рукам мне его деньги,- ответил Василий Борисыч.- Какой я купец, какой торговец?.. Опять же не к тому я готовил себя.
- Про то не думай,- внушительно сказал ему удельный голова.- Патап Максимыч лучше тебя знает, годишься ты в торговое дело али нет?.. Ему виднее... Он, брат, маху не даст, каждого человека видит насквозь... И тебе бы, Василий Борисыч, ему не супротивничать, от счастья своего не отказываться.
- Ох, искушение! - руками даже всплеснул Василий Борисыч. А самому бежать бы - так в пору.
- Нет, уж ты не прекословь, Василий Борисыч,- продолжал уговаривать его Иван Григорьич.- Потешьстарика, пожалей - добра ведь желает тебе.
- Да толком же я говорю: не могу того сделать,- чуть не со слезами ответил Василий Борисыч.- Заводить торговое дело никогда у меня на уме не бывало, во снах даже не снилось... Помилуйте!..
- Экой ты человек неуклончивый! - хлопнув о полы руками, вскликнул Иван Григорьич.- Вот уж поистине: в короб нейдет, из короба не лезет и короба не отдает... Дивное дело!.. Право, дивное дело!..
- Старого человека надо уважить,- молвил Михайло Васильич.- Из-за чего ты в самом деле расстроил его?.. Ну и впрямь, что за охота тебе с келейницами хороводиться!.. Какая прибыль?.. Одно пустое дело!..
Под эти слова дверь быстро распахнулась, и Патап Максимыч вошел в горницу. Лицо его пылало, пот крупными каплями выступал на высоком челе, но сам он несколько стих против прежнего.
- Слушай,- сказал он, подойдя к Василию Борисычу и положив ему руки на плечи.- Чего торгов боишься? Думаешь, не сладишь?.. Так, что ли? - Так точно,ответил Василий Борисыч.
- Ладно, хорошо... Будь по-твоему,- сказал Патап Максимыч, не снимая рук с плеч Василья Борисыча.- Ну, слушай теперь: сам я дело завожу, сам хочу промысла на Горах разводить - ты только знаньем своим помогай!