- Буду помнить, Патап Максимыч,- отозвался Алексей глухим, едва слышным голосом.
- То-то. Не мели того, что осталось на памяти,- молвил Патап Максимыч.- А родителю скажи: деньгами он мне ни копейки не должен... Что ни забрано, все тобой заслужено... Бог даст, выпадет случай - сам повидаюсь, то же скажу... На празднике-то гостивши, не сказал ли чего отцу с матерью?
- Никому ничего я не говаривал,- упалым голосом отвечалАлексей.
- И не говори!.. Оборони тебя господи, если кому проговориться смеешь,строго сказал Патап Максимыч, оборотясь лицом к Алексею.- Это тебе на разживу,- прибавил он, подавая пачку ассигнаций, завернутую в розовую чайную бумагу.- Не злом провожаю... Господь велел добром за зло платить... Получай!
- Патап Максимыч! - воскликнул было Алексей, не принимая подарка.
- Чего еще? - грозно закричал на него Чапурин, сверкнув глазами.
- Тяжелы ваши милости! - едва переводя дух, проговорил Алексей.- Молчать! - громче прежнего крикнул Патап Максимыч.- Смеет еще разговаривать... Бери! Не протянул руки Алексей.
- Да бери же, босопляс ты этакой!.. Бери, коли дают,- топнув ногой, крикнул на него Патап Максимыч.- Ломаться, что ли, передо мной вздумал? Чваниться?.. Так я те задам!.. Бери, непуть (Непутный человек, иногда бес.) этакой!..
Дрожмя дрожали руки у Алексея, когда принимал он подарок от Патапа Максимыча. Хоть корыстен был, а эти деньги ровно калено железо ожгли его.
Ни слова не говоря, до земли поклонился он Патапу Максимычу.