Остолбенел мирской захребетник - не то ему чаялось... А меж тем голова велел записать, где следует, квитанцию, что идет она за семью Лохматого и что теперь та семья от рекрутства свободна... Ту квитанцию голова получил от Патапа Максимыча. О Святой под качелями Паранька шепнула возлюбленному, что брат вместо красного яичка много денег принес. Теми словами она любовника своего прикручинила. Чуть не задохся со злости Карп Алексеич.
"Рано ли, поздно ли, попадешься ты мне! - думал он.- Погоди, гусь лапчатый, не отморозить бы тебе красны ноженьки! Быть тебе, сорванцу, под красной шапкой,- такое дельце состряпаю, что не поможет тебе и рекрутска квитанция".
Злоба к отцу перешла на сына. Чуть ли еще не сильнее была.
А Паранька, только что наступила весна, то и дело в Песочное.
Приелась девка Карпу Алексеичу, иной красоты захотелось... Воззрился на меньшую дочь Лохматого, Натальюшку.
Однажды, когда на горячие милованья голубки Паранюшки неохотно отвечал соколик Карпушенька, девка навзрыд разрыдалася и стала укорять полюбовника, что он вконец загубил жизнь ее горегорькую, объявила, что стала не праздная.
Безответно осталось сердце захребетника. "Чтобы черт тебя побрал и с отродьем твоим!.." - подумал он и хмарою тучей нахмурился. - Хочешь не хочешь, голубчик Карпушенька, а надо скорее дело венцом порешить,- умоляла писаря Прасковья Трифоновна.
- Знаю,- грозно отвечал захребетник.- Да как же статься тому? Старик-от согласья не даст.
- Уходом, Карпушенька,- подхватила Паранька.- Тебе же с руки: великороссийская под боком, поп Сушила приятель тебе - свенчает как раз.
- Так-то оно так,- промычал под нос себе Карп Алексеич и крепко задумался.