- Так я в город,- подхватил Алексей.- В казначействе выправлю.
- Так тебе и выдали!.. Держи карман!.. Казначей без удельного приказа не даст!- сказал Трифон Лохматый.- Нет, парень, без Карпушки тебе не обойтись... В его руках!..
Озадачили Алексея отцовы речи. Руки опустил и нос повесил. - Как же быть-то? - спросил он отца упалым голосом.
- А вот как,- сказал Трифон.- Утре пораньше поезжай ты к Патапу Максимычу, покланяйся ему хорошенько, чтоб удельному голове словечко закинул, чтоб голова беспременно велел Карпушке бумагу для казначея тебе выдать. А в приказе пачпорта не бери... Карпушка такую статью, пожалуй, влепит, что в первом же городу в острог угодишь... На такие дела его взять!
К Патапу Максимычу!.. В Осиповку!.. Легко молвить, мудрено сделать... Заказан путь, не велено на глаза показываться. Сказать про то родителю нельзя, смолчать тоже нельзя... Что же делать?.. Опять, видно, грех на грех накладывать, опять обманные речи отцу говорить... Что же?.. Теперь уж не так боязно - попривык.
- Ладно,- пробормотал Алексей,- съезжу. А все-таки наперед к Морковкину попытаюсь,- прибавил он.
- Попытайся, пожалуй,- молвил Трифон.- Только помяни мое
слово, без Патапа Максимыча тебе не обойтись.
- Увидим,- сказал Алексей, решаясь в случае неудачи ехать не в Осиповку, а прямо в голове. Благо по ветлужскому делу человек знакомый. - Смотри только, Алексеюшка, с Карпушкой-то не больно зарывайся! - молвил Трифон.- У него ведь всяко лыко в строку. Чуть обмолвишься, разом к ответу... А ведь он рад-радехонек всех нас в ложке воды утопить... Памятлив, собака!
- Что Паранька-то? - после недолгого молчанья спросил Алексей.