- Да, можно сказать, ничем,- с досадой ответил Василий Борисыч.- Какой это собор?.. Просто содом?.. Толков много, а толку в заводях нет.
- Ха-ха-ха-ха!..- так и покатился со смеху Патап Максимыч.- О чем же толковали матери келейницы, сухопары сидидомницы?
- Одна врала, другая не разобрала, третья все переврала, вот и весь тут собор,- с пущей досадой промолвил Василий Борисыч.
- Дело твое, значит, не выгорело? - усмехнувшись, спросил его Патап Максимыч.
- Да разве можно с этим народом какое ни на есть дело сделать?- сказал московский посланник.- О чем ни зачни, ни ползет, ни лезет, ни вон нейдет.
- Еще бы!- одобрительно кивнул головой Патап Максимыч.- Захотел у бабья толку. Скорей от козла молока, чем толку от бабы дождешься... Да ты, Васенька, не горюй, не печалься!.. На-ка вот лучше выпей!.. Я так рад, что тебе неудача... Значит, в Москву теперь глаз не кажи...
- Ох, уж не говорите, Патап Максимыч!..- почесывая затылок, молвил Василий Борисыч.- Хоть живой в гроб ложись,- вот каково мне приходится.
- Зачем до смерти в гроб ложиться? - сказал Патап Максимыч.- Ты вот что, наплюй на Москву-то, не езди туда... Чего не видал?.. Оставайся лучше у нас, зачнем поскорей на Горах дела делать... Помнишь, про что говорили?
- Уж, право, не знаю, что и сказать вам,- в досаде, взволнованным голосом молвил Василий Борисыч.- Вот уж впрямь, что ни вон, ни в избу, ни со двора, ни на двор. Поневоле затылок зачешешь.
- Нечего раздумывать, не о чем кручиниться,- весело молвил Чапурин.Говорил я тебе, желаючи добра, советовал: плюнь на эти пустошные дела, развяжись с архиереями да с келейницами... Какого проку нашел в них?.. С твоим ли разумом, с твоим ли уменьем валандаться в этих делах?.. Эх, зажили б мы с тобой!.. Ты еще не знаешь, что на ум мне пришло!..