- Да знаем же мы эту сказку, все знаем,- в один голос опять закричали девицы.
И опять нахмурилась Никитишна, опять сказала с притворной досадой:
- Сказка от начала зачинается, до конца читается, в середке не перебивается. Слушайте, красны девицы, что дальше было!
- Да знаем мы, всю до конца ее знаем,- веселыми криками перебивали девицы Никитишну.- Ну, Иван-царевич женился, жена народила ему сыновей, сестры позавидовали,. щенятами их подменили, царевну в бочку посадили, бочку засмолили, по морю пустили...
- А коль знаете, так сами сказывайте, а я буду слушать,- молвила Никитишна.
- Да мы не умеем,- говорили ей.
Не умеете про царевен, про королевен, так про себя поведите речь,улыбаясь, сказала Никитишна.
- Как же так про себя? - спросила Фленушка.
- А вот как,- молвила Никитишна.- Вы девицы, хоть не родные сестрицы, зато все красавицы. И вас не три, а целых семь вкруг меня сидит - Груню в счет не кладу, отстала от стаи девичьей, стала мужней женой, своя у ней заботушка... Вот и сидите вы теперь, девицы, в высоком терему, у косящата окна, а под тем окном Иван-царевич на коне сидит... Так, что ли? Засмеялись девицы.
- Поглядеть в самом деле, не сидит ли у кельи Иван-царевич на сивке, на бурке, на вещей каурке...- сказала чернобровая Варя улангерская. Проходя мимо открытого окна, Фленушка заглянула в него... Как в темную ночь сверкнет на один миг молния, а потом все, и небо, и земля, погрузится в непроглядный мрак, так неуловимым пламенем вспыхнули глаза у Фленушки, когда она посмотрела в окно... Миг один - и, подсевши к столу, стала она холодна и степенна, и никто из девиц не заметил мимолетного ее оживленья. Дума, крепкая, мрачная дума легла на высоком челе, мерно и трепетно грудь поднималась. Молчала Фленушка.