- Сто лет во все окна глаза прогляди, никакого царевича здесь не увидишь,брюзгливо промолвила Марьюшка в ответ на слова Вари улангерской.
- Ну его к богу, Ивана-царевича,- добродушно улыбаясь, сказала девицам Дарья Никитишна.- Пусть его ездит под светлым месяцем, под белыми облаками, под частыми звездами. Сказывай, девицы, по ряду одна за другой, как бы каждая из вас с мужем жила, как бы стала ему угождать, как бы жизнь свою с ним повела?
- Что это вы, Дарья Никитишна! - усмехнувшись, молвила Варя, головщица улангерская.- Аль забыли, что мы Христовы невесты? В кельях живем, какие женихи к нам посватаются?
- К примеру, милая, молвится! - возразила Никитишна.- А и то сказать: здесь не одни девицы обительские; есть и такие, что, поди, зачастую про женихов с подушкой беседуют... Дунюшка, Параша, правду аль нет говорю? усмехнувшись, прибавила она.- Нуте-ка, девицы, зачинайте... Да смотри у меня, говорите правду, без хитростей. Котора что думает, без утайки, как на ладонке передо всеми думы свои выкладывай... А я, старуха, вас послушаю да после того каждой правду-матку скажу, котора из вас будет лучше всех. Начинай, Варюша,обратилась она к бойкой, веселой, голосистой чернобровке улангерской, малым чем уступавшей по красоте Дуне Смолокуровой, по демественному пению Марьюшке головщице.
Долго чинилась Варя, не сразу ответа добилась от нее Никитишна. Стыдно было ей первой говорить... Облокотясь на стол, склоня хорошенькую головку на руку и закрывая пол-лица пышным миткалевым рукавом, долго и много она отнекивалась. Наконец, общие просьбы девиц и неотступные убежденья Никитишны развязали Варе язык.
- Когда б судьба моя не такая была, когда б не в кельях, а в миру я жила, волею замуж я не пошла бы,- так, подняв голову, начала говорить чернобровая смуглянка, и яркий багрянец разлился по лицу ее.- Дивлюсь я девицам, что охотой замуж выходят! Что за неволя менять девичью волю на замужнюю долю? А если б по родительскому приказу была я замуж выдана, мужа бы я почитала, во всем бы воле его покорялась, всем бы ему угождала. Жирные щи он бы хлебал, кашу ел бы крутую, рассыпчатую, блины, пряженцы каждое утро пекла бы ему, все бы на нем я зашила, все бы ему зачинила, в доме добрый порядок во всем повела.
- Ладно, Варюшка, хорошо ты сказала, красавица,- молвила Дарья Никитишна.Хорошо... Добрая из тебя вышла б хозяйка, если б судьба велела тебе замужем быть. Твоя очередь, Дуня,- обратилась она к развеселой, болтливой Дуняше улангерской.
- Сама бы волей своей замуж я не пошла, как и Варя,- так зачала Дуняша, и глаза у ней загорелись, брызнув огнем искрометным.- А если б супротив воли выдали замуж меня, мужа бы я под свой салтык подвела. Ни ткать я, ни прясть не горазда, стряпать, варить не умею, горазда была бы я песенки петь. Была б у меня на муже рубашка изорванная, одежа была б у него незаплатанная, ел бы не пышно, ложился бы спать натощак. Зато веселехонько жизнь бы наша пошла: с ранней зари муж за гудок, я бы за песенки. То-то пошло бы житье развеселое!
Все засмеялись, даже стыдливая Дуня Смолокурова. Сама Аграфена Петровна улыбнулась на затейные речи Дуняшины.
- Король-девка! - вскликнула Дарья Никитишна.- Только знаешь ли, что скажу я тебе на это, Дунюшка? Живучи с такою женой, муж-от не вытерпел бы, не гудок, а плеть в руки взял бы - запела б песню другим голосом, как раз-другой обошел бы он тебя дубовым корешком.