- То колечко, что Марко Данилыч тебе подарил, надо отдать поскорее,- с улыбкой, полной любви, сказала Аграфена Петровна.
Спрятала Дуня запылавшее личико на груди ее. Ни слова сама.
- Скажи по правде, не утай от меня,- продолжала Аграфена Петровна, нежно целуя девушку в наклоненную головку.- Есть на примете кто?
- Ведь я же сказала тебе... Стану разве скрываться? Перед тобой раскрыта душа моя,- чистым, ясным взором глядя в очи Аграфены Петровны, молвила Дуня.Были на минуту пустые мысли, да их теперь нет, и не стоит про них поминать...
- Молись же богу, чтоб он скорей послал тебе человека,- сказала Аграфена Петровна.- С ним опять, как в детстве бывало, и светел и радошен вольный свет тебе покажется, а людская неправда не станет мутить твою душу. В том одном человеке вместится весь мир для тебя, и, если будет он жить по добру да по правде, успокоится сердце твое, и больше прежнего возлюбишь ты добро и правду. Молись и ищи человека. Пришла пора твоя.
- Мудрены твои речи, Грунюшка, не понять мне их. Но ты любишь меня, а ложь никогда с языка твоего не сходила. Верю тебе, верю, моя добрая, милая Грунюшка! - говорила Дуня, осыпая поцелуями Аграфену Петровну.
- Молись же! - молвила ей Аграфена Петровна.
-Буду молиться,- ответила Дуня.- И вот что... придется по мысли мне человек, без совета твоего за него не пойду... Ты больше меня знаешь людей, поглядишь на него и скажешь - таков ли он, какого мне надо... Скажешь?.. Скажешь, Грунюшка?.. Посоветуешь?..
- Ну, ладно, ладно,- с ясной улыбкой молвила Аграфена Петровна.- Пиши, нарочно приеду, а на свадьбе, пожалуй, и в свахи пойду.
- Не в свахи, а вместо матери,- перервала ее Дуня.- Не привел господь матушке меня вырастить. Не помню ее, по другому годочку осталась. А от тебя, Грунюшка, столь много добра я видела, столько много хороших советов давала ты мне, что я на тебя как на мать родную гляжу. Нет, уж если бог велит, ты вместо матери будь.