- Полно тебе греховодничать-то! - плаксиво вступилась Аксинья Захаровна.Людям беда, разоренье, ему одни смехи! Бога ты не боишься, Максимыч.
- Ты уж пойдешь!.. Нельзя и шутку сшутить!..- едва нахмурясь, молвил с малой досадой Чапурин.- В ихнем горе-беде, бог даст, пособим, а что смешно, над тем не грех посмеяться.
- Попомни хоть то, над чем зубы-то скалишь? - продолжала мужа началить Аксинья Захаровна.- Домы божьи, святые обители хотят разорять, а ему шутки да смехи... Образумься!.. Побойся бога-то!.. До того обмиршился, что ничем не лучше татарина стал... Нечего рыло-то воротить, правду говорю. О душе-то хоть маленько подумал бы. Да.
- Авось как-нибудь да спасемся,- продолжал свои шутки Патап Максимыч.- Все скиты, что их ни есть, найму за себя бога молить, лет на десять вперед грехи отмолят... Так, что ли, спасенница? - обратился он к сестре.
- Праздные слова говоришь, а всякое праздное слово на последнем суде с человека взыщется,- сухо молвила Манефа.
- Без тебя знают, нечего учить-то меня! - подхватил Патап Максимыч.- А ты вот что скажи: когда вы пустяшных каких-нибудь грехов целым собором замолить не сумеете, за что же вам деньги-то давать? Значит, все едино, что псу их под хвост, что вам на каноны...
- Да ты ума рехнулся! - быстро с места вскочив и подступая к мужу, закричала во весь голос Аксинья Захаровна.- Смотри у меня!..
- Заершилась! - шутливо молвил Патап Максимыч, отстраняясь от жены.
Слова нельзя сказать, тотчас заартачится!.. Ну, коли ты заступаешься за спасенниц, говори без бабьих уверток - доходны их молитвы до бога аль недоходны? Стоит им деньги давать али нет?
Плюнула Аксинья Захаровна чуть не прямо в лицо Патапу Максимычу, отвернулась и смолкла.