Петр Степаныч совсем разошелся с Фленушкой. Еще на другой день после черствых именин, когда привелось ему и днем и вечером подслушивать речи девичьи, улучил он времечко тайком поговорить с нею. Самоквасов был прямой человек, да и Фленушка не того десятка, чтоб издалека да обходцем можно было к ней подъезжать с намеками. Свиделись они середь бела дня в рощице, что подле кладбища росла. Встретились ненароком.
Стал Самоквасов перед Фленушкой, сам подбоченился и с усмешкой промолвил ей:
- А вечорашний день каких див я наслушался!
- А ты лишнего-то не мели, нечего нам с тобой канителиться (Канителить длить, волочить, медлить делом. Иногда ссориться, браниться.). Не сказывай обиняком, режь правду прямиком,- смело глядя в глаза Самоквасову, с задором промолвила Фленушка.
- Вечор, как Дарья Никитишна сказки вам сказывала, я у тебя под окном сидел,- молвил Петр Степаныч.
- Знаю,- спокойно промолвила Фленушка.
- А когда свои речи вела, знала ли ты, что я недалёко? - спросил Самоквасов.
- Нет, не знала.
- Значит, не то чтобы в посмех, от настоящего сердца, от души своей говорила?
- От всего моего сердца, ото всей души те слова говорила я,- ответила Фленушка.