- Совсем было побывшилась, Марко Данилыч, с часу на час смертного конца ожидали... Ну, да услышал-таки господь грешные наши молитвы - поднял матушку, оздравела,- сладким голоском отвечала Аркадия.
- Теперь-то как она?.. Вполне ли здравствует? - спросил Марко Данилыч.
- Како уж вполне,- молвила Аркадия.- И годы-то уж не молодые, и болезни, печали да огорчения.- Вот племяненку схоронила, Патап Максимыча дочку.
- Слышали, матушка, слышали и немало потужили,- сказал Марко Данилыч.Дунюшка у меня долгое время глаз осушить не могла. Подруги ведь, вместе в вашей обители росли, вместе обучались.
- Здравствуй, Дунюшка, здравствуй, моя красавица,- молвила Аркадия, обращаясь к дочери Марка Данилыча - И трижды поликовалась с ней.
- Выросла-то как, пригожая какая из себя стала.- любовалась на Авдотью Марковну мать Аркадия.- Господь судьбы не посылает ли? - примолвила она, обращаясь к отцу.
Зарделось белоснежное личико Авдотьи Марковны, потупила она умом и кротостью сиявшие очи.
- Раненько бы еще, матушка, помышлять о том,- сухо отозвался Марко Данилыч.- Не перестарок, погодит...
Я ж человек одинокий... Конечно, Дарья Сергеевна за всеми порядками по дому смотрит, однако же Дуня у меня настоящая хозяйка... В люди, на сторону, ни за что ее не отдам, да и сама не захочет покинуть меня, старого... Так ли, Дунюшка?
Пуще прежнего закраснелась белокурая красавица, опустила глазки, и на ресницах ее сверкнули слезинки.