- Какой он отец?.. Какой Варсонофий?..- отозвался старик.- По нашей стороне он у всех на примете. Волей иночество вздел, шапки бы не скидать, не видно бы было, что его на площади палач железом в лоб целовал.
- Полно ты! - удивились прилегшие послушать звона китежских колоколов.
- Чего полно? Не вру... Знамо, с каторги беглый,- сказал старик.- За фальшивы бумажки сослан был, в третий раз теперь бегает... Ну, да бог с ним,лежите, братие, со усердием, ничего же земное в себе помышляя.
* * *
Когда Василий Борисыч воротился к Комаровским спутницам, они допевали светильны (Стихи заутрени после канона ). Утрене скоро конец...
Оглянулся Василий Борисыч,- купец, что неласково обошелся с ним на берегу, стоит теперь за матерью Аркадией, а дочь его середи белиц между Фленушкой и Парашей. Значит, знакомы.
Взглянул Василий Борисыч на Парашу, посмотрел и на купеческую дочку... во сто крат пригожей, во сто крат приглядней... Чистая, нежная, не поражала она с первого взгляда красотой своей неописанной, но когда Василий Борисыч всмотрелся в ее высокое, белоснежное чело, в ее продолговатое молочного цвета лицо, светло-русые волосы, жемчужные зубы и чудным светом сиявшие синие глаза,- ровно подстреленный голубь затрепетало слабое его сердечко. Грубым, неотесанным чурбаном показалась ему дремавшая рядом с красавицей Прасковья Патаповна.
Не укрылись от взоров Фленушки страстные взгляды Василья Борисыча. Только что отпели утреню, подскочила к нему н шепнула:
- Кот и видит молоко, да у кота рыло коротко... Встрепенулся Василий Борисыч вспыхнул. Меж тем Аркадия с Никанорой, сняв соборные мантии, вступим в беседу с отцом белокурой красавицы; а она с Парашей и Фленушкой стала разговаривать.
- Матушка Манефа как в своем здоровье? - спрашивал купец Аркадию.Слышали, что оченно хворала.