Самого Алексея не было дома, на пароход уехал, в тот день надо было ему отваливать. Марья Гавриловна, только что повестили ее про Патапа Максимыча, тотчас вышла к нему из внутренних горниц.
В пышном нарядном платье, но бледная, задумчивая, с поникшей головой, неслышными стопами медленно вышла она по мягким пушистым коврам и стала перед Патапом Максимычем. Подняла голову, вспыхнула заревом, опустила глаза.
- С законным браком, сударыня Марья Гавриловна,- тихо и сдержанно, но сильно взволнованным голосом проговорил Патап Максимыч.
- Покорно вас благодарю,- чуть слышно отвечала она.- Садиться милости просим.
Сели. Речи нейдут на уста ни тому, ни другой. Помолчав, Чапурин сказал:
- А я вечор только приехал. Знать бы наперед, на свадьбу поспешил бы.
- Покорно вас благодарю,- сдерживая, сколько доставало силы, волненье, тихо ответила ему Марья Гавриловна.
- Скоренько поспешили,-- после нового молчанья промолвил Патап Максимыч.
- Власть божия, Патап Максимыч, судьба! - сказала Марья Гавриловна.
- Вестимо,- молвил Патап Максимыч.- Что на роду человеку написано, от того никому не уйти. Сказано: сужена-ряжена ни пешу обойти, ни конному объехать!..